-- Под твоими ногами великая Франция, могучий повелитель неба и земли, -- сказал Брама, -- шумная, вечно ничем недовольная Франция. Вечно стремящаяся куда-то вдаль, вперёд! Перед тобой её сердце -- Париж!
-- Хорошо, -- сказал Магадэва, -- решив пошутить над людьми, создав им женщину, я подшучу и над французами, создав им парижанку. Пусть она будет республикански свободна в правах, но деспот в душе. Пусть она требует себе беспрекословного повиновения, неограниченной преданности. Пусть она создаёт революцию за революцией в семейной жизни. Пусть будет прекрасной, как Франция, изменчивой, как её история, блестящей и легкомысленной, как Париж. Пусть она так же часто меняет друзей дома, как палата -- министерства. И отягощает бюджет своего мужа, как военные издержки страну. А мода, которой она будет непрестанно поклоняться и служить, пусть будет изменчива также, как системы вооружений. Каждый день пусть приносит что-нибудь новое и разорительное Но пусть, при всём этом, она наполнит весельем свой дом, как Франция наполняет весельем весь мир.
-- Пусть будет по-твоему! -- сказал Брама.
И среди пены кружев и шёлка появилась на свет парижанка.
-- О, этой стране не нужны женщины, -- сказал Магадэва, переносясь в соседнюю страну: -- это земля, где люди всё своё время проводят за кружками пива в пивной. И я, право, затрудняюсь, что им лучше создать: женщину или новый сорт пива.
-- Создай им женщину, великий Магадэва, -- сказал Брама: -- если у них не будет женщин, они пойдут их завоёвывать к соседям, внося всюду разгром и разрушение.
-- Хорошо, -- сказал Магадэва, -- я готов подшутить и над этим философом-народом. Чтобы сидеть целые дни дома одной, мы создадим её неповоротливой и неуклюжей. Бледною, как пильзенское пиво, но с румянцем в щеках, как будто в него прибавили немножко мюнхенского. Чтобы ей не было скучно одной, дадим ей способность плакать и штопать мужу чулки. Пусть она будет только сентиментальной, потому что, возвратившись из пивной, её муж должен прямо заваливаться спать
-- Но она заплывёт жиром, могучий повелитель неба и земли! -- заметил Брама.
-- Для моциона создадим ей вальс, медлительный, меланхолический танец, который можно танцевать, готовясь подарить миру нового германца и думая о муже, сидящем в пивной.
-- Я думаю, они останутся довольны такою женой!