И от этих "американских рассказов" веяло "Персидскими письмами" Монтескье.
Играла и пенилась умная ирония, как золотое вино.
Жизнерадостно звучал веселый баритон.
И в умном смехе аудитории таял и светлее хоть на минуту становился сумрак.
И все, что происходило кругом, казалось не таким уж торжествующим, уже потому, что над ним смеялись.
Тяжелая мысль облегчается словом.
Это были чудные вечера в отвратительное время.
И о них вспоминал я в весенний вечер в Париже, идя по аллее Енисейских Полей.
Но и тогда, и в те времена М.М. Ковалевский был в Москве, в университете.
Теперь он в Америке, в Швеции, в Бельгии, во Франции -- где угодно, но не в России, не в русском университете.