26 Неуважай-Корыто Никифор Гаврилыч -- персонаж "Недоконченных бесед" ("Между делом") М.Е. Салтыкова-Щедрина. Герой этот ведет свою "родословную" от упоминающегося в "Мертвых душах" Н.В. Гоголя (в списке умерших крепостных, купленных Чичиковым у Коробочки) Неуважай-Корыта, фамилия которого стала синонимом хамства и некультурности. Здесь: синоним нетерпимости к чужому мнению.
27 Калкан по-русски (фр.). Калкан -- рыба.
28 Цитата из сказки-элегии М.Е. Салтыкова-Щедрина "Приключение с Крамольниковым" (1885).
29 В 1901 г. российская подданная Вера Жело стреляла в Париже в профессора Коллеж де Франс Эмиля Дешанеля, желая отомстить за то, что тот якобы покушался на ее честь. В профессора не попала, но смертельно ранила свою подругу Зеленину, после чего пыталась совершить самоубийство. Дорошевич в фельетоне "Знаменитая русская" писал о ней как о жаждущей известности истеричке:
"Это не мания величия. Они не требуют, чтоб их выхваляли или прославляли. Психиатрам следует ввести в свою номенклатуру еще один термин: -- Мания известности! Или "страх перед неизвестностью". Это настоящая болезнь, и болезнь, которая свирепствует эпидемически. Растет вместе с ростом газет" (Рус. слово. 1902. 15 марта). О суде над В. Жело см. статью Дорошевича "Процесс Веры Жело" (Россия, 1901. 13 апр.).
30 Лекцию о Сахалине в Русской высшей школе общественных наук прочитал в апреле 1901 г. сам Дорошевич. В перехваченном полицией письме одного из ее слушателей, политического эмигранта из России, сохранилось впечатление о ней: "Был на лекции о Сахалине, читанной на русском языке Дорошевичем. Слушая эти рассказы, начинаешь терять веру во все и в самого себя. Но, с другой стороны, отрадные факты опять возвращают тебе веру, и ты с большей силой начинаешь верить, что не все пропало, что есть великие орудия равенства, братства и свободы, которые уничтожат все эти гадости и вместо них насадят счастье и мир. Нужно только эту идею распространять, нужно только работать и работать". Видимо, этот пафос явился причиной того, что заведующий Особым отделом Департамента полиции Л.А. Ратаев попросил руководителя парижской агентуры П.И. Рачковского сообщить, "в каком именно духе была прочитана Дорошевичем лекция", и "проследить по парижским газетам, не был ли помещен в них отчет по поводу указанной лекции..." (ГАРФ. Ф. 102. 00. Оп. 13. Ед. хр. 12). Об этом же выступлении Дорошевича сообщал своим знакомым М.А. Волошин. 23 мая 1901 г. он писал из Парижа бывшему сахалинскому ссыльному И.П. Ювачеву (ИРЛИ. Ф. 411, Ед. хр. 32): "Как-то здесь Дорошевич читал лекцию о Сахалине и очень красноречиво и ярко описывал Онорское дело" (это дело было связано со злоупотреблениями сахалинской администрации, в результате которых на прокладке Онорской просеки на острове погибло много каторжан).
31 Начало Первой мировой войны застало Ковалевского в Карлсбаде, где он лечился. Австрийские власти интернировали его. Немецкая пресса писала о нем как об опасном русском панслависте. Благодаря усилиям международной общественности он был освобожден и в феврале 1915 г. вернулся в Россию.