Но тень Монтескье, изящного и остроумного, носилась в круглом зале "маяка".
И его тонкий профиль улыбался добродушному, полному лицу Максима Максимовича, освещенному "невинной улыбкой" и ироническими огоньками в глазах.
И тень автора "Персидских писем"3 говорила ему:
-- Мы одной породы. И твои "американские" рассказы сродни моим "персидским" письмам.
И вот теперь Россию можно назвать по имени!
Говоря о России, можно даже не упоминать об Америке.
И М.М. Ковалевский бросился в борьбу со всем жаром долго застоявшегося боевого коня.
Слишком долго застоявшегося...
25 лет прошло.
И каких лет! Разлуки с родиной4.