Кто отразит в себе всё небо его времени, -- днём со всей его лазурью, ночью со всеми его звёздами.
Национальной святыней пребудет такой художник, и критика, даже справедливая, не посмеет коснуться его и омрачить светлое шествие его жизни.
Имя его превратится в легенду.
И ослеплённый зритель будет спрашивать себя:
-- Где же здесь кончается легенда и начинается, наконец, истина? Видел ли я лучезарное видение, или мне померещилось?
* * *
Сознаюсь.
Задал себе этот вопрос и я.
Я шёл в театр, -- в Малый театр! -- всегда с заранее обдуманным намерением:
-- Ермолова будет играть так, как может играть только Ермолова.