В кандальном отделении Александровской тюрьмы, на острове Сахалине, -- в драном арестантском халате, сгорбившись, со страдальческим выражением в глазах, стоял передо мной трясущийся, несчастный, жалкий, больной человек.
Вернее -- остатки когда-то бывшего человека.
Это -- то, что осталось от знаменитого когда-то преступника Викторова. [В очерке "Знаменитый московский убийца", вошедшем в книгу "Сахалин", Дорошевич сообщил ряд биографических подробностей о Викторове. Он происходил из семьи зажиточных мещан, его ближайшие родственники страдали психическими расстройствами, отец-алкоголик застрелился, брат сошел с ума. В 1881 г. Викторова за кражу присудили к четырем месяцам исправительных работ. Вскоре он оказался замешан в убийстве, но его соучастие доказать не удалось. В 1883 г. он впал в летаргический сон, длившийся 12 дней, о нем писали газеты. В том же году он ушел бродяжничать и вернулся в Москву через восемь лет, "получил наследство, около 3 тысяч и завел себе меблированные комнаты". Тогда же устроился контролером тотализатора на ипподроме, где проработал вплоть до ареста в 1894 г. (Дорошевич В. Сахалин. Ч. 2. С. 32--41).]
I
Лет 8--10 тому назад Москва была страшно взволнована загадочным преступлением.
Подробности его были ужасны и отвратительны.
В Смоленске, на железнодорожной станции, среди невостребованного груза от одной из корзин начал распространяться трупный запах. [В очерке "Знаменитый московский убийца" говорится, что корзина с трупом была обнаружена на станции в Брест-Литовске.]
Позвали полицию, вскрыли корзину.
В ней, завернутая в клеенку, лежала изрубленная на куски женщина.
Лица не было.