После какой-то оргии, где слепили миллионы, вас привели в житейскую обстановку.
Зажиточная семья. Глава семьи умный, добрый, хороший человек...
Это была не историческая, а бытовая картина, написанная сильными, сочными, яркими красками.
-- Дело житейское, и судить его надо по человечеству.
Он защищал Арцыбушева.
-- Рубль... Капитал... Капитализм... Жупел и металл!
И присяжные с ужасом смотрели на блестящего, полного пафоса петербургского адвоката.
Словно грандиозный фейерверк с пушечной пальбою разрывался пред ними на тысячи разноцветных, ослепительных огней.
-- Не притянули бы этого самого господина за эти самые слова самого!
Очередь за Шубинским.