Огромные, развесистые платаны Капуцинского бульвара вдруг почему-то съежились и превратились в мелкие колючие ели.
Запахло вереском.
Тайга...
Шум экипажей, голосов смолк. Мертвая, мертвая тишина...
Только дятел где-то стучит. Стук... стук...
Словно гроб заколачивают.
От компании предприимчивых людей с "группами" вдруг лязгнул стук кандалов. (Они просто рассчитывались с гарсоном и звякали франками.)
И затерянная в тайге Онорская тюрьма.
У отворенных дверей канцелярии скамья, на которой порют арестантов, -- "кобыла". Палач и длинные, как удочки, розги.
За столом канцелярии смотритель и доктор.