-- Как на грабеж?! Когда я своих 300 тысяч вкладываю!
Но г. Каталажкин спокойно ответил, только несколько отодвинулся:
-- Во-первых, потрудитесь разжать кулаки. Дело гражданское. А во-вторых, вам самое лучшее ехать домой.
Г. Каталажкин посмотрел на Тюбейникова уничтожающим взглядом:
-- Ну, какой вы есть продавец своего отечества? И кто у вас отечество купит?
Он с чувством собственного достоинства ударил себя в грудь:
-- Я -- продавец! И у меня купят! Потому знают, у меня ни за собой ни перед собой! Ничего! А потому и делай с моим отечеством что угодно. Отдаю! Ешь! Жри! Грабь! На клочки рви! Продаю! Мне что? Мне только учредительских акции подай, -- я их сейчас же реализую и вон из дела. А там делай что хочешь! Пластом свое отечество перед ними положу. Делай что хочешь! А вы? Триста тысяч своих человек вкладывает. Какую же на него надежду можно возложить, что он грабить даст? Отечество свое продать возможно, но своих интересов, извините, никто не продаст! Г. Каталажкин даже расхохотался:
-- Русский предприниматель! С деньгами! И о законах говорит!! И вы хотите, чтобы вас за подозрительную личность не сочли? Мне ваш капиталист с ужасом рассказывал. "Приехал, -- говорит, -- из России подозрительный человек, о законах говорит. Я его спрашиваю: "Какие лица за вас?" А он отвечает: "За меня такие-то законы". Это людям-то, которые убеждены, что у вас вместо законов одни лица. Запасись соответствующими лицами, и никакие соответствующие законы тебе не страшны. А вы!.. Эх, вы!!
Тюбейников вышел от г. Каталажкина прямо потрясенный.
-- Знаешь, -- воскликнул он в швейцарской, -- этот твой Каталажкин либо жулик, либо Наполеон! Либо он на Россию дванадесять языков приведет, либо... либо сам дванадесять языков слопает!