-- Ну ее к черту! Старую тварь! Он посмотрел на часы:
-- Рано. На двенадцать у меня виконтесса заказана.
-- Как виконтесса?
-- Тут баба одна, этими делами занимается, -- обещалась поставить. Говорит, бесстыжа потрясающе. Если действительно бесстыжа, -- идет! А нет -- к черту!
-- Нет, какова скотина! -- шепнул мне Тюбейников. -- Еще и в кармане-то ничего нет, а уж смотри! Сару Бернар к черту, виконтессу какую-то "заказывает", да еще, чтоб была "бесстыжа"? А ежели деньги-то у этого скота будут, тогда что?
Не знаю, слышал ли Каталажкин. Но догадался -- очевидно.
Он повернул к Тюбейникову красное, словно томат, лицо, прищурил налитые кровью глаза:
-- Ругаете?.. "Законник"!.. А?.. Люблю, когда меня ругают!.. Освежает!.. А то все "prince" да "prince"... То ли дело: в морду, скверными словами. Чисто душ! Господа! -- вскочил он вдруг с дивана и принялся застегивать жилет. -- Айда в кабак, чтоб нас в лоск изругали! Кабак такой знаю, -- как ругаются! Как ругаются! -- повторял он с упоением.
Кругом засмеялись.
Г. Каталажкин огляделся мрачно: