В их руках нет вершка неприятельской земли.
При этих условиях страшно было бы уверять:
-- Мы отказываемся от ваших земель!
Единственно, в чьих устах это может иметь сейчас значение, колоссальное, решающее значение, -- это в устах Германии.
Да, если бы она сказала:
-- Я согласна на мир без аннексий, контрибуций, на основе самоопределения народов!
Это был бы конец войны.
Но она этого говорить не хочет.
Она -- победительница.
Нам нужна не победа для победы, не слава, не лавры, не выгоды.