-- И их друзей! -- многозначительно рассказывал мой друг. -- Речь шла о голове!
-- А вы?
-- Я остался!
Я горячо пожал ему руку.
Мой друг принял только кое-какие меры, самые незначительные. Среди ночи, когда вся гостиница спала, он встал, на цыпочках подошёл к камину, сжёг на спичке визитные карточки графа и маркиза и пепел съел.
Только и всего.
Но в общем он остался.
Графы могли быть им довольны! Он раскланивался с ними, несмотря на бешеную ругань двух газет, которые выходили в Париже.
Принцесса сумела оценить самоотверженное благородство моего друга.
Он говорил мне это со слезами на глазах: