-- А он жулик! Я его знаю, он жулик!
-- Не осуждай, подлец, в такой великий праздник! -- наставительно отвечал ему хмелевший "Ванька", а "Сашка-карманщица", совсем пьяная, вдруг вскочила и заорала без толку, без смысла, жестикулируя руками:
-- Что ж это такое? Зазвали и вдруг рядом с жуликом посадили. Где ж это видано?
-- Молчи, ты...
И он крикнул ей слово, от которого она схватилась за бутылку. "Ванька" тоже угрожающе поднялся с места. Мальчишка полез под стол, крича:
-- Жулик! Жулик! Убьёт!
Они кричали друг на друга, обдавая друг друга потоками презрительной, самой обидной брани. Эти подонки старались втоптать друг друга в грязь как можно глубже.
Но я изо всей силы стукнул кулаком по столу, так что мальчишка с любопытством выглянул из-под стола, и крикнул:
-- Баста! Ни слова больше! Нет никого здесь, кроме братьев. Веселитесь во имя Бога, братства и любви. Бога, пришедшего в мир с душой незлобивой, как душа младенца!
И я чокнулся со своими собеседниками.