К этим мучительствам Грязнов присоединял ещё и издевательства. Если во время "обеда" приходил кто-нибудь из посторонних, Грязнов жаловался ему, в присутствии своей голодной семьи:
-- Вот какая у меня семейка! Видите? Есть даже со мной вместе не хочет! Должен один обедать! Словно бобыль!
На старости лет Грязнов впал в старческий разврат и в старческое бесстыдство.
Заколотив, изуродовав, состарив свою жену, Грязнов держал у себя всегда девиц то в качестве прислуги, то в качестве конторщиц.
Когда взятая им девушка забеременевала, он прогонял её и брал другую.
Грязнова знала вся Тула, и этот старик, не боясь срама, бегал по самым людным улицам, на виду у всех, за "уличными женщинами".
У него было три дочери.
Жену он бил смертным боем, сына бил смертным боем, дочерей-подростков он любил мучить иначе.
По словам свидетелей, старик не мог пропустить идущей мимо дочери, без того, чтобы не ущипнуть её. Когда девушка вскрикивала и плакала, старик Грязнов смеялся. В этом он находил особое удовольствие.
На суде упомянулось, что Горбунов, женившись на старшей дочери Грязнова, узнал, что она была обесчещена отцом.