И предсмертный крикъ козы, которой отрубаютъ голову, принося кровавую жертву каждое утро въ капищѣ богини, среди развалинъ мертваго города.
И богиня, шея которой украшена не козьими, а человѣческими черепами, съ страшнымъ и тупымъ лицомъ, имѣетъ видъ униженной и оскорбленной.
Вмѣсто людей, ей приносятъ въ жертву козъ.
Она побѣждена временемъ.
И среди побѣднаго, мертваго, молчанія брошеннаго ей города, она все же чувствуетъ себя побѣжденной.
Я думаю, что въ старомъ Джейпурѣ каждый полицейскій сказалъ бы:
-- Какая тишина и спокойствіе!
И если бы они были пообразованнѣе, имъ снился бы въ праздничныхъ снахъ старый Джейпуръ.
Но имъ снится нѣчто болѣе "праздничное"...
Напрасно всѣ кругомъ говорятъ: