"Грек" первой гимназии представлялся мне не иначе как древним греком. Доблестным, как Мильтиад, премудрым, как Сократ, приветливым, как Платон.
И "арифметик" гладил мальчишку по голове, говоря:
- Не выучил урока на сегодня? Так выучи его назавтра. Так рисовалась мне первая гимназия.
И я любил гимназию, в которой не учился.
Люблю и сейчас.
Я мечтал о ней.
В четвертой гимназии у меня вышли контры с "греком".
Это был преостроумный грек, сколько я теперь припоминаю.
Но тогда я был плохим ценителем аттической соли.
Он любил острить. И любимым предметом его острот был маленький горбатый мальчик, Хвостов Алексей. Мы с Хвостовым были друзья. Горбатый мальчик, которому дома внушали: