Внизу, у внутреннего монастырского хода в церковь, как в гостиницах дощечка с именами монахов.
— Каждый утром выходит и закрывает своё имя, — объясняют вам, — если несколько дней чьё-нибудь имя остаётся открытым, идут к нему в келью посмотреть: не случилось ли чего.
У них нет общих столовых, еда ставится у двери каждого.
— Ну, а если несколько дней он не берёт еды, — не заходят посмотреть, не болен ли?
— А может быть, он дал обет не есть несколько дней!
Длинный коридор, с кирпичным полом, истёртым бродившими тут в одиночку и молча отшельниками.
Келья с узким, решётчатым окном. Распятие и постель. Больше ничего.
— Вы умываетесь? — решился я спросить у одного монаха.
Он отвечал:
— Это мирское. А мы — монахи.