— Ничего дурного мы за Муссолино не знали!
Муссолино ночевал у них:
— Он всегда платил за ночлег.
Но ни в каких преступлениях Муссолино они не участвовали.
— Никто даже и не знал ни о каких преступлениях Муссолино. Это говорят карабинеры!
Публики было мало. Человек тридцать, из них пятеро мужчин. Остальные — женщины и дети. Дети почти голые, женщины босые, в драных платьях, без белья, в двери выглядывало голое тело. Всё это жёны и дети подсудимых. Когда, 2 года тому назад, их мужей взяли, хозяйства были разорены, кормиться стало нечем, и несчастные пришли за мужьями в город.
Подсудимые во время предварительного следствия возбуждали ходатайство о том, чтоб их перевели в тюрьму в Неаполь.
Мотив:
— Там нашим жёнам с детьми легче прокормиться милостыней, чем в нищем Реджио.
Всё время между «публикой» и подсудимыми шёл разговор. Южному итальянцу не нужно слов, чтоб говорить. Слова, это — только дополнение к жестам. И истинный итальянец жестами расскажет всю библию. И истинный итальянец поймёт всё от слова до слова.