Словно хочет сказать:
— Так и полетел бы и расцеловал бы вас всех.
И никто, как он, не умеет продлить удовольствие.
Никто, как он, не умеет подогреть толпу, не дать охладеть аплодисментам.
Едва аплодисменты начинают стихать — он снова в позе балерины, желающей упорхнуть на небо.
И снова буря аплодисментов разрастается новыми громами.
Кванита знает своё дело.
Мазантини — гений в своём ужасном, в своём кровавом искусстве.
Медленно и величественно, прямой и высокий, лёгкой и элегантной поступью он приближается к быку.
Красивым жестом выкидывает свой красный плащ и, едва шевеля пальцами, заставляет его трепетать на солнце.