Чего-чего не делал он. Жизнь его висела на волоске каждую секунду.
Он ставил её на риск невероятный.
И ни разу, ни разу ему не удалось добиться от толпы того, что лучше всякого урагана аплодисментов, — момента мёртвого молчания. Когда сердца всей толпы бьются и замирают в один такт с сердцем артиста.
Он играл с быками как никто.
Заставлял быка гнаться за собой пол-арены, но гнаться так, что его пятки почти касались морды быка.
А Квинита в это время, повернув голову, со смехом смотрел на «торо».
Он садился на стул и ждал быка, чтоб воткнуть ему бандерильи.
Три убитых им быка были великолепными ударами.
Но ни разу гром аплодисментов не сменился гробовой тишиной, и гробовая тишина вновь ураганом аплодисментов, как во время «игры» Чикитто.
Артист не мог «захватить» публики.