Подбежавший конюх срезал ей чёлку, чтоб было удобнее, и всадил в голову кинжал.
И пока он умелой рукой всё глубже и глубже погружал кинжал, судорожные движения лошади становились всё тише и тише. Она успокаивалась, больше не билась, — она только тихо трепетала ногами.
Словно говорила:
— Вот так… Вот так… Глубже… Ещё… Так мне легче… Мне легче…
Вздохнула, дёрнулась и затихла. Околела.
А по арене, широко расставив ноги, неверными прыжками, дрожа, шатаясь, скакала другая запоротая лошадь.
Белые внутренности, окрашенные в розоватый цвет струйками крови, болтались у неё под животом.
Она упала.
«Весельчак»-бык запарывал третью лошадь, из которой хлестала грязная, мутная кровь.
И весь цирк свистал, оглушительно свистал пикадорам, которых едва успевали выхватывать из-под рогов быка.