— Хороший удар? Сразу? Кто сейчас? Бомбита? Сколько убито лошадей? Пять? Только?.. Пятнадцать? Ого-го!
И с нетерпением ждёт, когда начнут распродавать мясо запоротых старых кляч и почерневшее, разодранное — убитых бешеных быков.
Я лежал на лугу, который только что скосили в первый раз в эту весну.
Глядел в голубое безоблачное небо, дышал сладким ароматом скошенной травы.
Извозчик, привёзший меня из города, распряг лошадь и пустил её пастись по скошенному лугу.
Всё было тихо и мирно кругом.
Как вдруг, с той стороны, где закутанная дымом, рядом с утонувшей в зелени Севильей, — была Триана, раздался частый и тревожный звон колоколов.
Звон разрастался, разрастался. Сильнее, тревожнее.
Я вскочил.
— Что такое? Над Триана гудит набат!