Об этом грустно и рассказывать.
В один хмурый, ненастный день директор, — даже не лично, а через экзекутора — объявил Ивану Ивановичу свою волю:
— Подавайте прошение.
И Иван Иванович не только не смутился, но даже громко спросил:
— За что?
Экзекутор даже не нашёлся ответить, да Иван Иванович и не ожидал ответа. Смело и вызывающе глядя всем в глаза, он кинул, словно вызов:
— За то, что я интервьюируюсь?
Все были в ужасе. Он ещё бравирует этим!
— А Степан Степанович? — вызывающе бросил Иван Иванович.
Это уж было чересчур! Экзекутор сделал самое суровое лицо и отвечал, отчеканивая каждое слово: