Иван Иванович с изумлением, которое росло и росло, смотрел в лицо молодому человеку.
Где он видел это лицо?
А он знает, знает…
Эти в лихорадочном жару и бреду горящие глаза. Эти исхудалые щёки. Заострившиеся черты. Белокурые волосы, падающие на лоб. Жидкую, реденькую, только пробивающуюся бородку.
Даже пиджак…
— Кто вы? кто вы?
— Я не ел, у меня нет квартиры, я замерзаю. Я — литератор. Меня нигде не печатают, нигде.
При слове «литератор» бешенство поднялось у Ивана Ивановича.
Так бешенство заменяет страх, когда мы разглядели таинственного врага, который казался страшным, благодаря таинственности. Который оказался жалким и ничтожным.
— Литератор! Который врывается! По ночам!