Он стоял, облокотившись о притолоку, бессильный, готовый упасть, беспомощный, и рыдал.
— Во имя того… того вечера… В память того человека, сделайте для меня…
Иван Иванович сидел мрачный, подавленный, угрюмый.
Он встал и подошёл к двери.
На лице его было страдание.
Он отпер дверь и толкнул молодого человека.
— Идите!
Он толкнул его сильнее и вытолкнул:
— Идите и лучше замерзайте! А то…
Иван Иванович, дрожа, захлопнул дверь, из которой несло ледяным ветром.