Пончиков задыхался от злобы.
-- И это адвокат? Это адвокат! -- только и нашёлся сказать он, обращаясь ко мне.
-- И очень просто, что адвокат! -- с тем же невозмутимым спокойствием отозвался г. Ситников. -- А вот англичаночка-то не вредная!
Он подробно осмотрел остановившуюся рядом молоденькую англичанку с "Бедекером" и сказал прямо ей в глаза:
-- Бабец высоких качеств!
Благоуханский в это время, размахивая "Бедекером", торговался с проводником.
-- Вы видите, у нас "Бедекер"! -- говорил он на каком-то невозможном французском языке, произнося "Бедекер". -- Вы видите, у нас Бедекер? Вы нам не нужны! Но мы вас берём. Нас четверо. Один франк, -- и никаких "pour boir". Один франк, -- а всё показать! Желаете вы? Желаете на этих условиях?
-- Не покажи ему чего! -- усмехнулся г. Ситников. -- Он каждый вечер счёт составляет, что истратил и что видел, и делит. "Венера Капитолийская", -- говорит -- мне в 12 1/2 копеек обошлась, но если б я сегодня ещё пошёл в Пантеон, можно бы её и в шесть копеек вогнать.
-- Господа! Гид согласен! По 25 чентезимов с человека! -- подбежал Благоуханский.
-- О Господи! -- простонал Пончиков, проводя рукой по лбу, словно отгоняя какой-то кошмар. -- Зачем вам гид? Я знаю здесь каждый камень.