Всё обратил бы в смех.
В смех над Рощиным.
А бедный Рощин!
Как раз в это время у него в номере гостиницы сидела какая-то хористка -- из-под стоптанного, вероятно, туфля которой он выбивался.
У него давно не было "красивого романа".
И вдруг "объяснение" монологами.
На полутонах!
Да ещё после ужина, -- это, должно быть, ему казалось тонким, эффектным до бог знает чего!
Ведь он же актёр! Cabotin!
Утром, проснувшись, ты сам, вероятно, посмеялся бы над вчерашним "спектаклем".