-- Так, мы можем убедиться в пользе труда, только изучив историю Демосфена. Теперь период. Будучи от природы косноязычен и обладая физическими недостатками, которые не позволяли ему и думать о выступлении в качестве оратора, из боязни насмешек со стороны сограждан, Демосфен непрестанным трудом не только избавился от этих недостатков, но и сделался знаменитейшим оратором, слава которого далеко перешла пределы его родины и границы его времени! Ну, тут насчет камешков в рот, беганья по горам и всего прочего!
Мы переглянулись почтительно.
-- А затем нужно, -- продолжал наставительно Пуприков, -- сопоставить Демосфена с лаццарони.
-- Как с лаццарони? -- воскликнули все, глубоко пораженные. -- При чем же тут лаццарони?
Пуприков Семен снисходительно улыбнулся:
-- А как же?
И снова приняв вид вещей пифии, он продекламировал, полузакрыв глаза:
-- Лаццарони в Неаполе, довольствуясь ракушками, которые выбрасывает море, избегают труда, -- и что же мы видим? Они валяются целый день на солнце, мало чем отличаясь от лежащих тут же собак, и справедливо вызывают к себе негодование путешественников. Это доказательство от противного или обратный пример. А посему, убедившись на примере Демосфена в крайней пользе труда и сопоставив это с пагубными последствиями праздности, в коих убеждает нас пример итальянских лаццарони в Неаполе, будем же подражать Демосфену и избегать примера презренных лаццарони... Тут уж часть патетическая! Это всегда так пишется!.. -- уверенно закончил Пуприков Семен.
-- Черт знает что! Словно бумага в присутственное место! "Всегда так пишется!" -- буркнул хозяин дома.
После обеда я почтительно предложил Семену Пуприкову папиросу, а один присяжный поверенный до того растерялся, что предложил ему даже сигару: