Дорошевич Власий поднялся смущенный.
-- Дорошевич Власий! Вы позволили себе неуместную и неприличную шутку...
Белокурый немчик, сидевший рядом на парте, поспешил испуганно отодвинуться от меня. Он всегда отодвигался от тех, кто получал единицу или подвергался наказанию. Товарищи глядели на меня кто с испугом, кто с сожалением, кто со злорадством.
-- Вы позволили себе неуместную и неприличную шутку в вашем сочинении...
-- Господин учитель...
-- Потрудитесь молчать! О вашей неуместной и неприличной шутке будет мною, как классным наставником, доведено до сведения педагогического совета. Теперь же потрудитесь отправиться к господину инспектору. Господину инспектору уже известно о неуместной и неприличной шутке, которую вы себе позволили. Ступайте! Никаких разговоров! Ступайте!
Толстый инспектор, которого мы звали "турецким барабаном", окинул меня недружелюбным взглядом с головы до ног.
-- Что вам? Почему вы не в классе?
-- Ученик такого-то класса, такого-то отделения, Дорошевич Власий! -- робко отрекомендовался я.
Толстый инспектор покраснел: