-- И превосходно! Пускай итальянская бестия чувствует, что такое русский артист! Он, брат, итальянец, за шёлковую ленту удавится! Дрянь, сквалыга! Только наши деньги берут! А русский артист -- на! От себя ленту отнял.
И кто такой, собственно, был Эммануэль, -- гений или "бестия", доставить итальянцу удовольствие или уколоть его хотел Давыдов, -- разобрать было решительно невозможно.
Как ребёнок, он быстро привязывался к людям.
Напечатав в покойной "России" какое-то объявление. он искренно счёл себя с этих пор членом редакции.
Встречаясь с сотрудниками, говорил:
-- Ну, что у нас в редакции?
Или вздыхал:
-- Надо бы, братцы, нам собраться, обсудить наши редакционные дела.
Как ребёнок, быстро ссорился.
Сидя за бутылкой шампанского, ругательски ругал Лентовского: