— Садись же! Садись же!
И поднял руку.
— Я знаю, Оскар Викторович, pluralia tantum!
Иванов Павел с воем прошёл на своё место и, севши, завыл ещё сильнее.
— Иуанов Пуавел плуачет, — объявил чех, — пусть выйдет зуа двер и стуанет плуакать туам.
Иванов Павел вышел за дверь, стал в коридоре — и в класс доносились его рыдания.
Время от времени он появлялся в дверях с красным лицом, мокрым, вымазанным чернилами, поднимал руку и говорил:
— Ос… Ос… Оскар… Вик… Вик… Викторович…
Но чех спокойно отвечал каждый раз:
— Стуаньте в кауоридоре!