Всхлипывающий господин протискивается вперёд, всплёскивает руками и начинает как-то умилённо и восторженно кривляться.
— Младенчик ты мой радостный! Ангельская твоя душенька! Личико-то! Личико! Словно печёное яблочко! Съесть тебя хочется! Ножками-то, ножками, апельсинчик, так и сучит, так и сучит!
Читатели, может быть, узнали уже в хныкающем господине известного философа г. Розанова.
Г. Розанов приставляет палец ко лбу и очень глубокомысленно говорит:
— Гм… Заклеймите вы его «незаконнорождённым» или «внебрачным», собственно говоря, всё одно! Одинаково обидно. И всякий поймёт, в чём дело. А вот что…
Тут г. Розанов делает лицо ещё глубокомысленнее:
— Поставим-ка на него клеймо по-латыни: «Liber extra jure canonico» Ни один чёрт не поймёт, в чём дело! А потому и не обидно!
— По-латыни-то не поймут? Эк, куда хватили! А ещё философ считаетесь!
— Что ж! Теперь классицизм упраздняется! Скоро никто понимать не будет! — сконфуженно говорит г. Розанов.
— Нет-с, господа! Делать, так делать! — вступает в разговор самый гуманный и самый либеральный из собеседников. — Ставить клеймо, так уж не по-латыни, которую, к сожалению, многие понимают. А по-китайски-с! Вот когда ни один дьявол ничего не разберёт! Поставить штемпель такой — китайский знак. Шут его знает, что он обозначает! Не то слово, не то просто бородка ключа от какого-нибудь «cabinet noir»![16]