"Небом, адом"... С отчаянием он призывает всё в свидетели своего отречения.
-- Волною шёлковых кудрей...
Как Шаляпин рисует своим пением красоту Тамары.
И вот, наконец, самое страшное отречение:
Отрёкся я от старой мести,
Отрёкся я от гордых дум...
В этом, полном трагического ужаса "отрёкся", столько страдания. Какой вопль делает из этого Шаляпин. Вы слышите, как от души отдирают её часть.
И публика слушала в изумлении:
-- Неужели Рубинштейн, действительно, написал такую дивную вещь? Как же мы её не слышали?
Увы! Первое представление "Демона" состоялось только в бенефис Шаляпина.