И в приключении он держался бы иначе. Не стал бы. как деревенщина, больше всё изумляться.
-- "Изнемогаю!" -- сказал бы не с таким наивным удивлением, в котором слышится:
-- Батюшки! Да что ж это со мной делается?!
Добрыня и "изнемог бы" как-нибудь иначе. Вот Микула, тот изнемогает от изумления пред невиданными чудесами.
Добрыня в богатырских делах видал виды. Очутившись в таких странных, но приятных обстоятельствах, -- он больше обратил бы внимание на их приятность, чем на странность и не стал бы терять времени на удивление.
В Добрыне много простоты. Но простота эта аристократическая.
Воеводская, а не мужицкая.
Но...
Вот если бы г. Шаляпин написал эту оперу, -- мы могли бы ему сказать то же, что, думаем, должна бы сказать дирекция г. Гречанинову:
-- Это очень хорошо. Но это не "Добрыня Никитич". Или возьмите оперу назад. Или назовите "Микулой Селяниновичем".