Мордовцева-бойца знали наши отцы1.
Мы застали его ветераном, добрым старым дедом, тихо и буколически доживавшим свой век в литературе.
Милая, славная фигура, вызывавшая добродушную улыбку.
Старый Афанасий Иванович, оторванный от родной Украины2 и принужденный проживать в столичном городе Санкт-Петербурге.
Старику холодно на Ингерманландском болоте, он кутается в бекешу -- в бекешу из настоящих полтавских смушек! -- и мечтает:
-- А там вишневые садочки. Тополи. Песня слышится. Старая, дедовская, запорожская. "Той вы, казаченьки". Дивчины в венках из цветов с поля идут. Парубки лихо поют. Хозяйка кулеш варит, пар от него валит. Хорошо.
Такой образ, милый, кроткий, добродушный, слегка забавный, без обиды для него, -- рисовался мне, как всему нашему поколению при словах;
-- Дед Мордовцев.
Пока я не увидал настоящего, реального Данилы Лукича Мордовцева. Это было в Петербурге, на памятном первом представлении "Контрабандистов"3.
Предупредив обо всем полицию, г. Суворин трусливо бежал в Москву. Умывал в это время руки в "Славянском базаре".