— Бывают, что и из генеральских дочерей в такую жизнь попадают!
Так рассуждает лакей и диктует почтенному русскому писателю:
— Сыпь! Пиши, что испанская ерцогиня на голове стоять будет! Фурористее!
На днях мне пришлось быть в одном из наших летних эдемов.
Шла оперетка, и шла даже прилично. Все играли так себе, нельзя сказать, чтобы уж очень омерзительно, а толстый комик — даже недурно. Разговаривал по-человечески и уж в сомнение приводить начал.
— Неужели он так-таки и хочет прилично провести себя всё время, и хоть для финала не выкинет никакой штуки, предназначенной, выражаясь словами Толстого, «для увеселения молодых лакеев»?
И вот наконец-то!
Толстый человек всё время вёл себя как следует и не радовал публики, но, уходя со сцены, — секунду подождать оставалось! — не вытерпел, поднял фалду, декольтировался, так сказать, с другой стороны и крикнул:
— Colossal!
«Зал дрогнул от рукоплесканий». Актёр был вызван всем театром.