Он возвращается обратно с провинившимся видом и выслушивает нотацию.
— Ваша жена играет, а вы куда-то в публику бегаете. Посмотрите, так ли у меня приколоты бантики?
И через минуту слышится снова:
— Барин, посторонись!
— Иван Иванович, нельзя же соваться под ноги!
— Это безобразие! Лезть в женскую уборную.
— Чёрт знает! Посторонние люди по уборным шляются. Хоть в трактир иди гримироваться!
— Да уходите же вы, чёрт вас возьми, со сцены. Занавес надо поднимать!
И он летает из кулисы в кулису, с одной стороны сцены на другую, во взлохмаченном цилиндре, перепачканном пылью пальто, напоминая «рыжего» в цирке.
С ним случилось величайшее из несчастий, какое может случиться с человеком в жизни.