Почему?
Обдумывает он:
-- Как бы половчей увернуться.
Или он давится словами признания? Ему тяжко их произнести?
Заливает ли его лицо краска стыда, или он улыбается наглой и равнодушной улыбкой?
Мы ничего не знаем.
Мы видим только в сумраке саван, в который завёрнут труп, и думаем:
"Труп надо похоронить".
Я помню, как-то судили какого-то вора.
В сумраке серел арестантский халат.