Он говорил с широкими, страстными жестами, тоном актёра, который произносит захватывающий душу монолог.
Проповедь должна была быть воинственной. Время боевое. Парламент борется против конгрегаций, обладающих огромными богатствами и отбирающих все деньги у населения.
-- Вы видели поучительный пример любви к бедным, -- гремел проповедник, -- прелат целовал ноги нищим! Но как надо любить бедных? Каким помогать? Как сделать, чтоб ваши деньги попали в руки достойных? Вы видите тела людей, покрытые лохмотьями? Вы видите внешность! Кто видит их душу? Духовник, священник! Он один знает человека всего. Он один может указать достойного помощи. Бойтесь, чтоб ваша помощь не принесла вреда! Не сделала более сильным злого, не поощрила негодного, не пошла на порок, на преступление! Обращайтесь к церкви, чтоб через неё с осторожностью оказывать помощь бедным! И церковь, чтоб помочь вам, основала конгрегации, помогающие бедным. Обращайтесь к конгрегациям! Через них помогайте! Пусть они распределяют вашу помощь так, чтоб она действительно оказала пользу!
После бесчисленных восклицаний, страстных жестов, криков, полных просьбы, полных угрозы, -- проповедник сошёл с кафедры.
Прелат благословил его и, судя по ласковым кивкам головы, с которыми старик говорил стоявшему на коленях проповеднику, -- хвалил его.
Патер и служки подошли к прелату, снова надели на него епископское облачение.
И прелат пошёл, даже не кивнув головой людям, которым он целовал ноги, -- людям, нанятым для того, чтоб показать на них образец смирения.
Ушёл, даже не послав им благословения, которые он щедро посылал кругом, проходя, толпе.
В четверг вечером в соборе исполняют Miserere.
В главном алтаре помещается оркестр, с дирижёром-аббатом, хор и певцы итальянской оперы.