-- А ну-ка, взъерепеньте-ка мне этого самого профессоришку, чтоб сладких слов за чаем не говорил.
И газета две недели подряд "цыганит" вчерашнего гостя своего издателя.
-- Уж и профессор! Как едаких в университетах-то держат!
И бедный профессор долго потом, даже когда просто у знакомых ему предлагают:
-- Не хотите ли чашку чаю? -- смотрит подозрительно:
-- Нет, уж я, знаете ли... чай пить в гостях остерегусь! "Кто пьет чай, тот отчаянный".
Особенно, -- купеческий.
В политическую газету, которую стал издавать "совсем европейский буржуа"5, он внес целиком нравы Ножовой линии.
-- Господин, господин! Куды идете? У них нитки гнилые. Двух дней рубашки не проносите! Господин! Голым щеголять захотели? Шишгаль6! Товару на грош, а покупателя завлекаешь! Видать, и покупатель хорош! Шишгаль к шишгали и идет!
Достаточно вспомнить те ушаты помоев, которыми обливала московская купеческая газета на последних городских выборах своих политических противников.