Однажды я поймал их вместе на морских купаньях, в беседке из роз, -- её, только что вышедшую из воды, в купальном костюме, прилипшем к её телу, как трико, -- и его, даже здесь кутавшегося в драповое пальто.
-- Вы убиваете меня! -- говорил он, и в голосе его слышалось столько страданья.
А она села к нему на колена и что-то зашептала, от чего вспыхнули её щёки, -- обняв его своею полною, влажною от морской воды рукой, близко наклонившись к его уху.
Жизнь и смерть... Другого имени не было этому контрасту.
Мы шли на одном пароходе и от Гонолулу до Сан-Франциско.
-- Там мы проведём весну! -- сказала она мне как-то за обедом. -- Мой муж не совсем здоров, у него бронхит. И доктор ему велел жить среди вечной весны. Вот мы и ездим в погоне за весной!
И она рассмеялась, бросая на мужа взгляд, полный любви.
Он посмотрел на неё с таким ужасом, с таким страданьем.
-- Да, да! Не спорь, ты должен жить среди вечной весны. Так сказал доктор... Вообразите, мой муж не любит весны. Не забавно?
И она снова расхохоталась, но на этот раз в её смехе мне послышалось что-то злое, насмешливое.