-- Как улыбается Вольтер?
-- Эта мысль меня занимает. Вскоре после того я встретился здесь же в фойе с Анатолем Франсом. На мой вопрос он улыбнулся доброй улыбкой и сказал:
-- Разве вы не видите? Он улыбается улыбкой дедушки, который смотрит на игры маленьких внучат! Они построили карточный домик и ставят на него оловянных солдатиков. Дедушка не может улыбаться иначе, как насмешливо. Сейчас домик развалится, и дети поднимут плач и начнут упрекать друг друга: "Это ты виноват! Нет, это ты". Но эта насмешка полна добродушия и любви.
На днях я встретился здесь же с Франсуа Коппе.
-- Я ненавижу эту злую обезьяну! -- отвечал он на мой вопрос. -- Когда я смотрю на этого Вольтера, мне вспоминается его "Pucelle D'Orléans". Он представляется мне инквизитором, старым сладострастным стариком. Маркизом де Садом! Мне кажется, что при нем обнажили Орлеанскую девственницу, а он наслаждается ее позором и стыдом. Эта облезлая, злая обезьяна мне противна!
"Такими разными улыбками улыбается людям Вольтер, и, может быть, можно сказать:
-- Скажи, как тебе улыбается гудоновский Вольтер, и я скажу тебе, кто ты".
-- Вам никогда не приходилось беседовать на эту тему с Золя?
-- К сожалению, нет.
Вольтер и дело Каласа мне вспомнилось вчера, когда я читал беседу с Н. П. Карабчевским о Мультанском деле: