Лицо у Акиши было как маска. При сильном электрическом свете, направленном на клетку, глаза у Акиши блестели как стеклянные. Ноги заметно дрожали и подкашивались.
Они обошли вокруг клетки. Укротительница толкнула Акишу к дверке в принялась стрелять. Поднялся адский рев. Акиша юркнул в дверку, -- и цирь разразился бешеными аплодисментами. Оркестр заиграл туш.
Раз пятнадцать Акиша выходил на вызовы; при громе аплодисментов, тушах оркестра обходил вокруг арену, посылал поцелуи, -- но ноги у него на ходу все-таки подгибались.
-- Страшно было? -- спрашивал я его на следующий день.
-- Там-то ничего, -- а вот потом, как вышел, очень страшно сделалось. Ночь целую спать не мог от страха. И даже сейчас, -- иду по улице, задумаюсь, да как вспомню, как тигр этот самый у меня под ногами заревел, -- в сторону инда шарахнет. Сейчас таким манером на посту чуть под лошадей не попал!
-- Ну, а в клетке что чувствовали?
-- Да ничего не чувствовал. Казалось только, что клетке конца нет, -- и больше ничего. Мне показалось, что я месяц целый в клетке пробыл.
Акинфий Иванович интересовал меня как загадка.
-- Скажите, вы очень боитесь смерти? -- спросил я его как-то раз.
Акиша улыбнулся и пожал плечами: