Сатин получал "браунинг" "против революционеров" и тут же за пять рублей продавал его революционерам.
И когда после 1905 года один из "подмаксимков", г. Скиталец, попробовал вновь написать в былом духе нечто босяцкое:
"Огарки" - и сказать, что в "осенние дни" огарки:
- Заявили себя с честью, - его, его "огарков", его рассказ про их подвиги, встретила свистом вся русская печать, вся русская публика:
- Поврали, и довольно!
Когда приходится перечитывать этих "босяков в шляпе с перьями, плащах и при шпаге" Горького, - ничего, кроме досады, не испытываешь. На себя. На автора.
- Чего врал?
- Чего верил?
Перечитывая же описания быта у Гиляровского, - хороши у него лирические отступления, но быт превосходен, быт живой, сразу чувствуется, что списан с жизни, разговорный язык ярок, типичен, сцены искрятся, живут, - перечитывая быт у Гиляровского, чувствуешь, что тревожно шевелится совесть, испытываешь мучительнейшее из человеческих чувств - стыд, что рядом с тобой люди гибнут оттого, что нет пяти копеек, виноватым себя чувствуешь в этих "покойниках петитом", наедине с собой изворачиваешься и корчишься, как угорь на сковородке.
Делаешься лучше?