- Это уж корпус. Ранен?
- Нет.
- Строк десять!
Но человек, писавший об этих трупах замерзших, о покушениях на убийство, был не жалкий ремесленник.
Это был человек, сам прошедший тяжелую школу жизни, много переживший, перестрадавший. Это был человек с литературным талантом. В душе его жил даже поэт.
И эти пережитые страдания, и этот литературный талант, и этот поэт, который "заставляет говорить даже камни", протестовали в его душе:
- Разве можно так относиться к людям? Два года он "сокращал покойников". Делал из человеческой трагедии четыре строки. Расследуя "происшествия", он поневоле узнавал, как, что сделало из человека "труп замерзшего".
Но должен был безжалостно отбрасывать все это.
- Ведь не писать же о каждом замерзшем по 300 строк!
А между тем и талант, и виденные и пережитые самим страдания - все возмущалось в нем в мрачных занятиях "сокращения покойников":