-- Может! -- настойчиво повторил он. -- Вы знаете, я недавно злоупотребил вашим именем. Простите меня. Такое дело вышло. Тут в одном постороннем нашему ведомстве служащий заболел психическим расстройством. Что тут делать? Разумеется, обеспечить семью бедняги, -- и только. Но там какие-то формальные причины. Словом, -- невозможно. Я, знаете, и постращал главу ведомства...

Он назвал одно очень высокопоставленное лицо.

-- Смотрите, в печать попадете! Я уж слышал, что там знают. Выдали и обеспечили!

Владимир Иванович рассмеялся.

-- Да, но только позвольте мне внести одну поправку, Владимир Иванович. Лицо, о котором вы говорите, между прочим, известно тем, что никогда не обращалось с жалобами на печать. Когда даже на него нападали, и нападали сильно. Есть два способа обращать внимание "на то, что пишется" в газетах. Один -- проверить, обсудить и, если указание верно, им воспользоваться. Другой способ -- сказать: "Пусть не говорят о моем ведомстве". Да, не говорят, -- и говорить не будут. Какой из этих способов у нас общеупотребительнее, предоставляю судить вам самим, Владимир Иванович.

Он улыбнулся:

-- Да, это так. А все-таки сильно обращают внимание на то, что пишется в газетах.

-- Да, но в силу причины, о которой я сейчас сказал, толку-то не получается ни для дела, ни для нас. О нас-то уж даже и говорить нечего. Нам одни неприятности! Наиболее свободны мы по отношению к ведомству земледелия. Там мы почти свободны. Да еще финансовое ведомство меньше других протестует, когда мы говорим о делах, подлежащих его компетенции. По крайней мере, у нас установился такой взгляд.

-- Мы делаем большое дело, -- отвечал Владимир Иванович, -- и нам нужны сведения, советы, указания. У нас слишком большое дело! -- и он заговорил с живостью. -- На нас нападают, что мы все забираем в свои руки. Говорят: "Все мы теперь под Министерством финансов ходим". Это естественно. Мы много берем у народа. Мы берем налоги, прямые, косвенные. Если осталась у народа экономия -- один пропивает ее на водке. На казенной водке. Другой, бережливый, копит и несет в сберегательную кассу. В нашу кассу. Всякий избыток, -- все поступает к нам. Мы все берем, -- мы же должны и давать. Давать, чтобы он мог нам платить, чтоб ему было из чего. Это наша обязанность. Нам и приходится брать в свои руки дела, которые подлежат компетенции других ведомств. Неизбежно приходится. Чтоб поднять платежные средства страны, ее благосостояние, -- прежде всего нужно просвещение. Какие школы -- все равно. Но школы, школы. Это -- главнее всего. Вот мы и взяли в свои руки профессиональное образование. Покрывайте Россию сетью школ. Наше ведомство -- "молодое", недавно реформированное. У нас меньше рутины, канцелярщины, чем в других ведомствах. Обратитесь в народное просвещение: дозвольте открыть школу, реальное училище? Пойдет, по принятому обычаю, бесконечная переписка: вызывается ли потребностями данной местности, да собирание по этому поводу материалов, да то, да се. По нашему мнению, школа нигде лишней быть не может. Везде -- нужда. Прибавьте к вашему реальному училищу, -- ну, столярные классы. "Профессиональная школа!" Подлежит компетенции Министерства финансов. Завтра же разрешение -- открывайте! И с тех пор, как это стало легко, сколько кинулось: "Мы желаем! Мы желаем открыть школу, училище!"

Владимир Иванович говорил с увлечением: