Тогда в третий раз прозвучит страшная труба.
В то утро не поднимется солнце над Елеонской горой. Словно окружённая сиянием, она вся вспыхнет золотым блеском, и эти лучи прорежут тьму. И на вершине её, где вознёсся Христос, вновь появится Он, в блеске и славе Своей. И будут одежды Его как солнце. и от взгляда Его скроется тьма, и засверкают горы, поля и долины. Так, как солнце, появится Христос на Елеонской горе в тот страшный день.
И как дрожит туман от блеска солнца, задрожит толпа призраков Иосафатовой долины. И падут призраки ниц, на землю, пред лучезарным Судьёю, и будут в ужасе ждать приговора.
И только один призрак не падёт ниц. Бледный призрак с широко раскрытыми от ужаса глазами. Призрак Иуды. Он будет стоять около одинокого чёрного дерева, и с ужасом он увидит в Судье Того, Кого он предал.
И ужас его будет всё расти и расти, потому что страшный Судия сойдёт со склона Елеонской горы, остановится среди старых оливковых деревьев, там, где Он был предан, и взглянет Он на Своего предателя очами добрыми и кроткими, как тогда...
И захочет Иуда пасть ниц от этого взгляда и почувствует, как ноги не повинуются ему, как не сгибаются его колени. И захочет он крикнуть от ужаса и почувствует, что в груди его нет дыхания, нет воздуха. И захочет он молиться и почувствует, как не бьётся больше его сердце и кровь застыла в его жилах.
И будет он, бледный и холодный как смерть, с ужасом смотреть, как Христос приближается к нему, как Он пройдёт Иосафатову долину, как поднимется на гору Злого Совещания и остановится перед ним, как тогда.
И коснётся лучезарный Христос Своими устами его бледных и холодных уст и отдаст ему поцелуй, данный в ту ночь в Гефсиманском саду.
И ниц падёт величайший из преступников пред Богом Всепрощения, ниц падёт к Его ногам, и будет он плакать и молиться Распятому Богу, целуя Его одежды, сверкающие как солнце, и не будут эти одежды жечь грешных уст в тот страшный, в тот радостный час воскресения.
Так придёт в мир Бог любви и всепрощения и первым грешником простит величайшего грешника земли. И всех простит Он, всех, кроме тех, кто обижал слабых и беззащитных, как дети.