Глухо рычит земля, сбрасываемая лопатами в могилу. Словно жадное рычание зверя, пожирающего добычу,
Мулла, в зелёной чалме, обращается к востоку и, подняв руки, поёт:
-- Ля иллага иль Алла...
Поёт заунывно, протяжно, словно голодный шакал воет на кладбище.
Мужчины ещё ниже наклоняют головы. Сидящие в кружок женщины безмолвно наклоняют лица к земле и застывают так, словно готовясь получить смертельный удар.
Ни плача ни рыданий, потому что:
-- Смерти приличествует молчание! -- говорит Коран.
Молитва пропета, и караван уходит так же медленно, молча, величественно, как медленно, величественно, в молчании, он пришёл сюда.
Мы спускаемся в долину.
Ночь, южная ночь наступает быстро. В чёрном бархатном небе загорается бриллиантовое кружево звёзд.