Своей тенью они покрывали убегавших и видели Христа, оставленного одного среди врагов.
По ним в последний раз скользнул красноватый отблеск факелов, и всё снова погрузилось во тьму.
Яркими точками сверкали удалявшиеся факелы.
Замирал стук шагов и голоса, доносившиеся издали, и под этими деревьями воцарилась тишина, в которой было похоронено виденное и слышанное.
Лишь когда ночной ветерок пробегал по листве, деревья тихо, смущённо шептали. Словно вздох срывался у них.
И я стоял здесь, на этом самом месте, дрожащий от воспоминаний, окружавших меня. И в сердце просыпался страх, тот невольный страх, который испытываете вы, касаясь стопой священного места. Страх, который испытывал Моисей, подходивший к кусту, который горел и не сгорал.
Это было здесь, на этом самом месте.
Я глядел на звёзды, свет которых доносился так ярко сквозь прозрачный горный воздух. Тогда была такая же тихая, холодная, звёздная весенняя ночь Палестины.
И нежный аромат цветов поднимался к небу, как тихая молитва Гефсиманского сада.