Люди мёртвой буквы собрались судить живое слово учения любви. Этим фанатикам-судьям всё казалось доказательством. И все нужные для них доказательства были собраны.
Он говорил: "Разрушьте этот храм, и Я в три дня воздвигну его".
Эти слова приводили их в ярость. Каких ещё доказательств нужно было Его виновности?
И в этих роскошных чертогах, перед этим разъярённым, обезумевшим от фанатизма синедрионом, предстал Христос со спокойным, кротким, скорбным ликом.
От дома Каиафы уцелело немногое. Под каменным навесом хранится кусок мозаичного пола, пёстрый, узорный, похожий на роскошный, расшитый разноцветными шелками персидский ковёр, и несколько обломков колонн, несколько обломков капителей с причудливыми завитушками. Вот всё, по чему можно судить о красоте и богатстве дома первосвященника.
В те времена неоплатных поборов места первосвященника домогались очень богатые люди. Каиафа был один из богатейших. У него была обширная дача около Иерусалима на горе, которую с тех пор стали звать горой Злого Совещания. Там был выработан план, как захватить Христа при помощи измены. Городской дом, судя по остаткам, богатый, роскошный, служил Каиафе для приёма по делам. Сюда же привели на суд и Спасителя. Здесь Он в восторженной и вдохновенной речи говорил о Своём царстве. И Его восторженное слово ещё больше разжигало ярость фанатиков.
Здесь первосвященник, в порыве безумного гнева, разодрал на себе одежды и обратился к синедриону со словами:
-- Какого свидетельства нам нужно ещё?
И синедрион ответил исступлённым криком:
-- Смерть.